pushba (pushba) wrote,
pushba
pushba

Categories:

Школа маразма. О том, как меня травили.

Прежде чем написать, я почувствовала, как в руках нарастает радостное возбуждение. Я могу назвать имена и рассказать все по-честному. Жаль, что раньше не было Интернета, соответственно, возможности сказать громко. Жизнь могла бы сложиться по-другому. Жалеть ни о чем не стоит, но эта история – одно из многих разоблачений, которые я собираюсь осуществить. И даже не важно, что многие будут говорить, что это неправда, что я вру и придуриваюсь – те, кто знает, поймет, те, кому надо – поверят. А виноватые будут кусать локти.




Проблемы в школе начались в 5-6 классе. Они развивались и копились как снежный ком – с каждым классом маразм окружающих меня учителей\взрослых людей развивался стремительно и непредсказуемо.

С первого по девятый класс (1990-1998) я проучилась в Санкт-Петербургской школе номер 605, с углубленным изучением немецкого языка.
Моя школа стояла во дворе. Мне повезло, ездить на метро пришлось только в последние два класса. Когда мне было 6 лет, мама спросила, какой язык мне хочется изучать – немецкий или английский. Я подумала, что на английском говорят все и каждый вокруг, поэтому изучать немецкий будет гораздо интереснее. Можно сказать, что я выпендрилась, как обычно, но ни разу мне не пришлось об этом жалеть.
В первый класс я пошла в 7 лет, как и предполагается всем детям. Шутка в том, что в ноябре, спустя два месяца после начала учебы, мне исполнилось 8 лет. Получилось так, что я была старше одноклассников будто бы на год. Я не знаю, влиял ли этот факт на последующие конфликты или нет, но мне всегда было обидно, что я заканчиваю школу будто бы на год позже, чем все остальные. К тому же, мне хотелось оказаться именно в том классе, где учился распрекрасный Алексей Елесин, мальчик, к которому я неровно дышала в течение всей «основной» школьной жизни. Но об этом позже.
Первые три года нас курировала гениальная учительница Людмила Ивановна Констнтинова. Она не была нашей воспитательницей\учительницей как это принято в обычной школьной ситуации, она вложила в нас основы, учебные и моральные. Первый преподаватель – это очень важно, как все «первое» в наших жизнях. Эту женщину я помнить буду всегда, всех остальных, видимо, тоже, но уже по другим причинам.
В 5 класс наш «Б»-класс вошел сплоченным дружным коллективом. Казалось бы, о чем может идти речь в начальной школе, когда восприятие и характеры мягкие, как сладкая творожная масса. Но все было именно так, как я говорю. Я любила каждого из своих одноклассников, мы редко обижали друг друга, и помогали во всем – без просьб, намеков и уговоров.
Классным руководителем 5 «Б» стала Римма Константиновна Абаева, учительница русского языка и литературы. Вместе мы существовали 4 года общеобразовательной школы. Именно эта женщина заварила такую кашу, которая впоследствии превратилась во всеобщую травлю.

Я хорошо училась, особенно хорошо, если вовремя выполняла домашние задание. В начальной школе основы давались мне трудно, зато потом – все шло как по маслу. Я была стабильной «хорошисткой». Выше головы не прыгнешь, но я знала цену своим знаниям и мозгам, амбиций на тему оценок я не имела никогда.
Я была классическим гуманитарием: математика мне нравилась, но я «брала ее задницей» - чем дольше посидишь, тем больше получишь, если повезет. Главной гордостью моей являлся немецкий язык. [Второстепенной гордостью являлось творчество: я писала стихи и рассказы. Оценить мои способности мне помогли только в конце 11 класса – до этого мне думалась, что этим занимается каждый второй, а я всего лишь одна из многих]
Немецкий язык является профилирующим языком в 605-ой школе, за него я могу быть благодарна этому учебному заведению. Я учила язык почти 10 лет – он давался мне легко. Я могла получить 5 , не выполнив домашнее задание – соображала на ходу и активно пользовалась методом «не знал, но вспомнил». «Легко давался» не значит, что я не делала ни фига. Я много училась, при этом в меру гордилась собой и своими хроническими пятерками. (Странно, но олимпиадные контрольные я писала плохо. За все годы я всего лишь один раз попала на районную олимпиаду и с треском провалилась, не пройдя даже первого круга.)

Школьная жизнь разделилась для меня на две параллели: учебный процесс и выживание в среде властвующих взрослых. Иногда они переплетались, иногда шли ровно рядом, но в последние два класса я переживала трудно и «сквозь зубы».

Римма Константиновна (Р.К.) взялась за новое мясо с радостью и должной хваткой. С самого первого дня она принялась нас делить и разделять. С самого первого дня почти все, что она хотела, получалось.

Выборы\назначения старосты, ответственных за дежурства, цветы, доски, тряпки и мелки, опоздания, домашние задание, сбор тетрадей и т.д. и т.п. – все эти, наверное, необходимые в общественной жизни мероприятия доводились до абсурда и превращались в организованную гонку за титулами. Хорошо, что «классный час» проводился не часто, и титульная борьба закончилась в первый год. Главные развлечения начались с 6-7 класса на родительских собраниях.
Р.К, - человек, склонный к выделению из массы людей любимчиков и приближению их к себе. Любимчик – не значит умный человек или тот, кто хорошо успевает. Многие как раз и начинают хорошо учиться благодаря привилегированному положению. Все любимчики хорошо и полезно платят за свое положение – они стучат и всячески портят жизнь окружающим кляузничеством и прочими приятностями. Изначально под уютное крылышко Р.К. попала я – она осыпала меня ласками, похвалами и бонусами. Мне по наивности, казалось, что я всего этого достойна просто так. Дружба с преподавателем и задушевные разговоры после уроков – это было запредельно круто.
[Этот сладкий трепет при откровенном, «по душам», разговоре с учителем привила нам Людмила Ивановна. В начальной школе мы брали Л.И. за руки, перебивая друг друга, старались обратит на себя ее внимание. ]

Р.К. любила посплетничать. В свободное время она развлекала себя телевизором, наболевшие темы ей нравилось обсуждать со всеми, кто оказывался рядом. Иногда обычные уроки русского языка или литературы превращались в семинар сплетен и слухов об убийствах или насилии в нашем районе (наподобие знаменитой передачи 600 секунд). Темы задавала она, подключались все и яростно тянули руки, чтобы рассказать что-то услышанное от папы с мамой за ужином, поделиться собственные домыслами, детскими страхами, воплотившимся в видения и нафантазированные историями, демонстрирующие солидарность с Р.К.
Некоторые дети, я не имею ввиду дежурных по классу, оставались с ней после уроков поболтать. Я была в их числе. Старостой меня не выбрали (хотя Р.К. предлагала мою кандидатуру), но мне все равно ужасно нравилось разговаривать с Р.К.
Беседа с Р.К. стала для меня особенной романтикой. Я говорила с ней о том, о чем не рассказывала маме. Конечно же, я не поверяла ей интимные потаенные подробности и сокровенные мысли. Я рассказывала о мальчиках\старшеклассниках, которые мне нравятся, наверное даже об одном – его звали Игорь Филиппов.
[Он тогда был старше меня на два класса, Р.К, преподавала 8 «А» те же предметы, что и нам. Периодически я сталкивалась с ним в ее кабинете. Если я оставалась одна в классе, я выискивала тетрадь, подписанную его именем из стопок, хранившихся в шкафу в конце кабинета.]
Я показывала Р.К. свое творчество – стихи (конечно же, о любви и одиночестве – о чем еще могут писать хронически влюбленные девочки в моем возрасте) и отрывки текстов\рассказов… Я рассказывала ей о моих отношениях с мамой и о проблемах в семье.
Наша трепетная дружба закончилась после очередного родительского собрания, когда Р.К. радостно выложила все моей маме.

Родительские собрания всю жизнь приводили меня в трепет и в ужас. Даже если за мной не наблюдалось каких-либо косяков по учебной и дисциплинарной части, я жутко нервничала, ожидая маминого возвращения домой. Как правило, только на родительских собраниях выясняется, что именно учителя думают о тебе, о твоем поведении и о качестве учебного процесса. И это совсем не то, что тебе кажется. Процесс обучения - всешкольный акт лицемерия, а родительское собрание – неожиданный холокост: ты думаешь, что ты в порядке, а на деле выясняется, что надо бы еще ползти и ползти для достижения учительского уважения.
[Возможно, это делается для контроля всех сфер жизнедеятельности ученика – учителем и родителем, тонкие моменты воспитания, превратившиеся в беспроигрышную лотерею «везет\не везет с родителями. А есть ведь и те, кто хронически получает нагоняи за то, «я думал, это нормально, а оказалось…»]
После Р.К. родительские собрания стали для меня периодическим Армагеддоном, когда меня уничтожало моментально и на фиг. Началось с того, что Р.К. «сдала» меня маме. Мир не рухнул, в тот именно период наше с мамой общение несколько не клеилось – у мамы было ослабленное психологическое состояние после многолетнего стресса, связанного с многолетней болезнью моего младшего брата. Мама поставила его на ноги, хотя большинство врачей прочили ему инвалидность.
Мне не хотелось посвящать маму в свои душевные переживания. К тому же, мои бесконечные девочковые влюбленности в одношкольников никто никогда не воспринимал серьезно. Мало кому, кроме одноклассниц, интересно слушать, сколько раз за перемену я ЕГО встретила в коридоре, и сколько раз за встречу ОН посмотрел в мою сторону. Да и все остальное прочее – если я не говорила маме, значит не считала это нужным, значит ей было не до меня в тот период, значит тогда мы часто ссорились из-за моей учебы – много было причин, но все эти причины были моим личным делом.
Я рассказала обо всем этом Р.К., чтобы получить совет с другой стороны, чтобы попросту отвести душу.
После собрания классный руководитель сдала меня со всеми потрохами моей маме: выложила все, о чем я говорила, то, что я НЕ говорила, высказала свое истинное отношение к событиям, и в итоге попросила оставить этот разговор между ними, потому что ей не хочется терять «такое доверие».
С одной стороны, эта выходка сослужила нам с мамой хорошую службу – мы долго разговаривали, мы многое поняли.
Возможно, Р.К. хотела как лучше, когда выкладывала «всю подноготную», приплетая отсебятину и окрашивая мои россказни в негативный оттенок. «Влюбленность в старшеклассников поставит ее на кривую дорожку», «Пусть ваша дочь уже отстанет от бедного мальчика Игоря», «Она совсем его задавила» и все такое прочее. В тот день я раскаялась себе и маме, что так наивно доверилась незнакомому взрослому человеку (взрослые тогда еще внушали мне уважение и вера в их порядочность присутствовала). Мне было так стыдно, что я поделилась с посторонним о наших семейных делах и маминых проблемах – я извинялась и плакала, я объясняла, что половины того, что было насплетничано, я не говорила, что это домыслы и наговор. В общем, ситуация разрешилась лучшим для нас с мамой образом – наши отношения вышли на другой уровень, и мне стало гораздо легче. Р.К очень просила не рассказывать мне о ее акции, хотя я сама поступила так же. Это все страсть налаживать внутреннее сообщение, а попросту – стукачество высокого уровня. Р.К. не хотела терять во мне информатора, ведь я, в минуты сладостных излияний, поделилась парочкой классных секретов. Я всегда была наивной, тогда – особенно. Только после собрания я поняла, что именно происходило между мной и классухой.
В конце разговора мама удивленно спросила Р.К.: «И почему вы решили, что я не поделюсь со своей дочерью, что вы ее сдали? Конечно, я ей все расскажу, потому что она должна знать, кому доверяет свои тайны, а так же знать того, с кем обсуждает наши семейные проблемы»

После того родительского собрания начался мой персональный школьный ад.
Я дала понять Р.К., что я все знаю, и что я обижена. Некоторое время она пыталась меня вернуть, смотрела на меня своими большими влажными грузинскими глазами, а потом решила меня наказывать.
Она по-прежнему относилась ко мне особенно, но только теперь крайне отрицательно.
Это выражалось в том, что Р.К.:
- чаще чем других спрашивала меня домашние задания, в том случае, если я не тянула руку;
- чаще других вызывала меня к доске для сложных примеров;
- занижала оценки за сочинения – я «скатилась» с пятерок на четверки по литературе;
- спрашивала меня резко в середине урока, когда замечала, что я занимаюсь чем-то другим – роюсь в портфеле, смотрю в окно, передаю чью-то или свою записку;
- подкалывала меня не называя имен, но веем было понятно, о ком она, когда шли разговоры на отвлеченные темы.

Проблемы побольше начались тогда, когда у всех потихонечку наступило половое созревание.
До 9 класса Р.К. безуспешно ожидала мою маму на родительские собрания. После рокового разговора мама приходила в школу один раз – как раз в то день Р.К. подняла тему «морального облика класса» - как вы думаете, кто стоял во главе всех зол и отрицательных примеров?
В начале четырехгодичного путешествия «Счастливо оставаться с Р.К» был собран родительский комитет. Мне раньше казалось, что это очень круто, и почему моя мама не с ними? «Мне только этого не хватало», - говорила мама. Сейчас я уже не помню, кто именно состоял в родительском комитете, но эта группировка вместе с Р.К. неистово обсуждала на собраниях «моральный облик класса», а именно – мое поведение, и по совместительству поведение моей тогдашней подруги Кати Галушкиной. Моей маме совсем не хотелось приходить туда, где на меня лили помои. «Я знаю свою дочь, а так же я знаю, как ее воспитывать, наказывать и поощрять. И я не собираюсь выслушивать мнение других, не относящихся к нашей семье людей».

С этих сплетен и родительских заморочек начался раскол в нашем классе. В начальной школе я дружила с Милой Граховой, мы даже сидели за одной партой. Меня всегда звали к ней на день рождения, а она приходила ко мне. [На моем ДР всегда было весело: игры, раздача призов, супер-угощение. Мама – лучший устроитель детских праздников.]
После Р.К. и родительских собраний Мила больше не звала меня к себе, она – перестала приходить в гости и вызволяться погулять во дворе. Как-то раз, спасибо ей, она честно рассказала мне, что мама запретила ей со мной общаться, поэтому она не может меня позвать на ДР. Она ничего не может с этим поделать, поэтому нас не должны видеть разговаривающими даже в школе, потому что Р.К. заметит и передаст все маме, либо это сделают «другие девочки». Мила все 4 года была нашей старостой, так же она училась на «отлично», поэтому я всегда звонила ей, чтобы узнать домашнее задание. В немецкой группе между нами всегда было негласное соперничество. Мила занималась много и часто, под контролем мамы, а я могла вовсе и не делать «домашку». Миле нужны были только пятерки. Она плакала каждый раз, когда ей ставили 4 по немецкому языку, а за четверки ей дома устраивали АД.

Теперь я расскажу немного о том, что про меня говорили в школе и в классе, а так же на родительских собраниях.

история с проституцией
Конечно же, я стала главной проституткой класса. Этому есть ряд причин:
1.я очень рано начала развиваться физически. В 10 лет у меня начала расти грудь и начались месячные. Некоторые девочки не хотели верить, что у меня начались месячные, и мы шли в туалет посмотреть на мою прокладку. Я выглядела гораздо взрослее других девочек. Я всегда была симпатичной. Этому многие завидовали, и не только Милина мама.
2.я всегда была эмоциональной, и часто плохо держала язык за зубами – некоторые истории о том, как за мной начали ухаживать мальчики, стали просачиваться в класс – кто-то «уши грел», а кто-то разболтал, что услышал случайно или специально. У Р.К. класс был как на ладони (как и у многих учителей в средней школе). Ей было просто манипулировать детьми в таком возрасте, даже не смотря на переходный возраст.
3.моя общительность и другие компанейские качества всегда притягивали к себе людей. Вокруг меня постоянно формировалась компания, состоящая из моих подруг и наших мальчиков-одноклассников. Нормальными причинами это объяснять никто не хотел
4.на переменах мы с Катей выходили из класса прогуливаться по школе – как правило, эти прогулки заключались в «мотании кругов» (термин Р.К,) по второму этажу школы, реже –по третьему для того, чтобы смотреть на одношкольников, в частности на тех, кто нравится. Р.К, прекрасно знала, что я влюблена в Игоря Филиппова из 8 (а после 9) А класса. Мы гуляли по школе под руку с Катей или с кем-то из девочек: сплетничали, болтали, ходили в столовую, сидели на скамеечках, «мотали круги», общались с учениками из других параллелей, выходили на улицу в школьный дворик, когда было тепло – так поступали многие люди, редкие одноклассники оставались сидеть за партами, но именно нас обвиняли в том, что мы распутные, что мы завлекаем мальчиков на переменах своими откровенными нарядами и подобным.
[были дети, которые бегали на переменах «за угол» пить пиво, скрывались в подъезде напротив, чтобы покурить]

Я думаю не стоит даже и говорить о том, что наши откровенные наряды заключались в том, что мы иногда носили юбки. Как можно говорить о таких вещах, когда девочки из хороших нормальных обычных полных (еще эпитетов – подставьте нужное) одевают юбки и выходят поглазеть на школьников на переменах. До 9 класса я выглядела абсолютно обычно, скучно, не модно. Я носила старые мамины платья, достанные из чемоданов, желтые джинсы, широченные клетчатые рубашки и джемпера.
Я не красила лицо, не красила ногти, волосы.
Если дело в том, что мне нравились старшеклассники, то это нормально, когда девочкам нравятся мальчики. Было бы странно, если бы не нравились.
Результат – меня клеймили проституткой, а про «девочек легкого поведения» могли сказать почти в лицо, при всем классе.

История с пьянством
Впервые алкоголь я попробовала в 14 лет – то есть я его попробовала… и все. Водки мне налили в 16, но тогда я уже не училась в 605 школе. Но тем не менее – в 605 на собраниях обсуждались мои алко-подвиги. Самое главное, что никто не могу придумать четкую грамотную сплетню, потому что прецедентов не было. Главным аргументом моего алко-треша были периодические посиделики у меня дома. Как-то раз мы с Алисой Филипповой придумали творческие посиделки с одноклассниками. Раз в месяц мы собирались у меня дома, мама делала нам легкие закуски и оставляла бутылки с лимонадами и соками. Приглашения рассылались заранее, и мы прекрасно проводили вечер пятницы или субботы. Эти посиделки приводили «остальных» в состояние дикого трепета, потому что немногочисленные мальчики нашего класса присутствовали с радостью на каждой.

Раскол в классе на плохих и хороших.
Начало было положено еще тогда, когда Р.К. написала на доске имена претендентов на звание старосты. Старостой стала Мила Грахова. После того, как я поняла, что меня используют, я «перекочевала» в оппозицию. В 6 классе к нам пришла Света Исакова, которая стала лучшей по успеваемости в классе (Р.К. разве что не молилась на нее), а так же подругой Милы. Вокруг этих девочек собирались те, кто на переменах оставался в классе.
С приходом Ильи Степанова в наш Б класс, ненависть «хороших девочек» в моей персоне увеличилась во сто крат. Сначала в него влюбились почти все девочки класса (а те, кто в этом не признавались – врали), а после – половина девочек в школе. Самое страшное – его возлюбила Света. Безнадежно. Он обладал таким пронзительным обаянием и искрометным чувством юмора, что никто не мог устоять. Но главное – с ним просто было прикольно и никогда не скучно.
Естественно, все мальчики включая Илью общались со мной и подругами, на переменах и самое страшное – в обычной жизни. Виновата во всем я – потому, что я демон.
Раскол ощущался настолько, что в 8ом классе Р.К. пришлось собственноручно перемешать\рассадить всех на свой вкус.
[Илью Степанова, естественно, пересадили к Свете]


Все, что я описала здесь – искрометно обсуждалось на родительских собраниях: мой моральный облик, чем я занимаюсь в свободное от учебы время и т.д. и т.п И если вы думаете, что я брежу – нет, но это похоже на бред.

Это еще не все. Это предыстория.
Теперь я расскажу о том, как меня довели до нервного срыва.
Описанное ниже имеет доказательства. Перед окончанием 9 класса мои родители отправились на аудиенцию к директору и весь разговор записали на диктофон. Обсуждали меня. Обо всем ниже.

В 9 классе Р.К. поняла, что своими силами меня не достать, надо бы переходить на другой уровень.
Другой уровень – это травля высокого полета. За меня взялись завуч и директор нашей школы.
Завуч – Лукашева Елена Николаевна, по совместительству учитель математики. Ее дочь Юля Лукашева был самой младшей в нашем коллективе, она присоединилась к нам в 5ом классе. Кто такая по характеру Юля я никогда не могла понять. Мы иногда с ней дружили – она имела доступ ко всем классным журналам школы. Через нее мы узнавали адреса и телефоны старшеклассников. С ней было круто оставаться после уроков (она любила играть в учительницу и ученика), но я никогда не обсуждала с ней то, что мне было интересно, настолько она была воздушная и невинная. До 9 класса Юля считала, что ее родители не занимаются (или никогда не занимались) сексом, потому что это дрянь и ужас, они не могут заниматься такими гадостями
[как потом выяснилось, все эти разговоры имели свои корни – по школе носились слухи, что Е.Н. живет в одной квартире со своим мужем как в общежитии, не спят вместе, даже не разговаривают]
Директор Егорова Валентина Александровна. Особый случай – глубоко-больная старая дева без детей и друзей. Вот эта жесткая тетя является примером первостепенной стервы. Когда я начинала учиться, она выглядела гордо и мужественно, но была здоровой и громкоголосой. Вдруг, не помню точно, когда я обратила на это внимание, она появилась в школе с палкой, ходила по коридорам медленно, тяжело опираясь на клюку. Под глазами появились огромные синяки, мешки, а если она снимала кофту, то из руки можно было видеть торчащие трубки. Спросить напрямую у Р.К. никто не решался. По слухам, которые Р.К. периодически распространяла в нашем классе – В.А, находилась на электрдиалезе.
Суть в том, что у нее отказали почки (одна или две), и она три раза в неделю ездила очищать кровь искусственно. Поговаривали потом, что ей поставили некий аппарат, который служит всего 6 лет, и многие ждали, что она скоро умрет. Видимо в РОНО тоже этого ждали, и не хотели связываться с больным человеком.
[В.А.директорствует до сих пор. Она, безусловно, очень много сделала для 605ой школы, которую несколько раз признавали лучшей школой района и города.]

Весь 9 класс, особенно последние месяцу прошли для меня как в тумане – мне ничего не хотелось и не моглось. Многое не помню, видимо, абстрагировалась так, что информация проходила сквозь меня.
Закрывалась в себе, жалуясь иногда подругам или маме, отключаясь от процесса учебы, сидя на уроках. Приближались выпускные экзамены из 9 класса, вступительные в 10, а я чувствовала себя слабой, безынициативной. Мне было страшно.

Моя травля заключалась в придирках и подговорках:

- наша школа боролась за повсеместное применение сменной обуви, поэтому каждое утро на входе стоял дежурный учитель и ученик - проверяли наличие «сменки». У меня проверяли лично.
- если я шла по школе мне постоянно делали какое-либо замечание, в случае, если я проходила мимо их кабинетов, а кто-то по соседству шедший громко говорил, они выходили и орали на меня.
- каждый раз, когда кто-то из них в середине урока заходил в наш класс у меня сжималось очко сердце. Они подходили к учителю, и что-то заговорщески им шептали – возможно. У меня развивалась паранойя, но после этого многие переставали мне смотреть в глаза

- мне приказал и снять футболку Металлики за распространение сатанизма в школе. Надо ли говорить, что я была не единственная, кто носил такую же??

- я проколола нос гвоздиком, директор лично стояла с утра у дверей и смотрела, есть ли у меня сережка в носу или нет, если есть – она выгоняла меня домой. Я заклеивала нос телесным пластырем. На все вопросы мне отвечали: другим можно, тебе нельзя.

- Когда я опаздывала на урок, меня на него не пускали. Всех опоздавших записывали, за мной следили пристальнее всех.

Личная жизнь:

У меня было такое ощущение, что за мной следили отовсюду – каждого подошедшего ко мне старшеклассника, поклонника или друга, записывали в мой «послужной список». По школе шла молва, что я трахаюсь со всеми подряд (будучи девственницей – класс?).

Как-то раз директриса заметила, как я разговариваю на перемене с Лешей Елесиным (мы тогда оказались в одной тусовке, чему я была несказанно рада). Леша вместе с его другом Костей Ионочкиным были любимчиками директрисы, потому что помогали устраивать праздники, концерты и культурные программы. В.А. отвела Лешу в сторону, и попросила перестать со мной разговаривать, потому что я проститутка и все такое. Офигели мы оба.

В середине 9 класса у меня возникли нежные отношения с одноклассником Мишей Смирновым. Мы не демонстрировали ничего, но как обычно это стало известно всем. Как назло в него была влюблена Юля Лукашева, как вы думаете, как развивались события дальше?. Мы расстались с Мишей достаточно быстро, потому что задолбали и его и меня. Его подкалывали по-доброму и по-злому в его группе по немецкому языку, Р.К. и Е.Н. звонили его родителям, чтобы рассказать о моем моральном облике. Нас стебала Р.К. на уроках и на переменах Нас обсуждали на родительском собрании вместе с Е.Н.
Главный хит Е.Н.: Ира Федорова увела у Юли мальчика!

Финал.

Мне испортили оценку по немецкому языку. Ее исправили. Для поступления в 605 и любую другую специализированную школу в 10 класс требовалась 5 по немецкому языку. О том, что у меня в аттестате стоит 4, я узнала только тогда, когда его открыла. Я кинулась звонить своей учительнице Ольге Дмитриевне (она же мама Ильи Степанова), которая, на мой взгляд, просто не могла так поступить со мной, я думала, это ошибка… «Ты еще молодая, ты не пропадешь и найдешь, где учиться, а мне надо дальше работать в этом коллективе».

Выпускные экзамены я не сдавала, меня освободили по состоянию здоровья. Это и все остальное дало им возможность закрыть мне поступление в ИХ 10 класс. Всей семьей мы приняли решение переводиться в другую школу, в платную, где меня наконец-то оставят в покое. Перед уходом мои родители решили переговорить с директором и завучем о ситуации. Они пришли неожиданно, устроили очную ставку. Весь разговор был записан на диктофон. Ничего конструктивного они не обсуждали – все то, что я здесь описала. Особенно меня, Мишу Смирнова и Юлю – «ну, скажите, зачем он ей понадобился??»




Tags: 2010, обо мне, творчество, школа
Subscribe
promo pushba january 27, 2019 19:00 14
Buy for 100 tokens
Как попасть на фотосессию ко мне в Москве, в Сочи или в Питере? Надо написать мне в почту или в вотсап заявку (по схеме ниже), вот и все (кстати, я не против аудиосообщений в вотсапе) . Чтобы пригласить меня в другой город или страну, нужно так же оформить заявку. Зявка хороша в почте с…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 175 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →